чему учит книга республика шкид

Анализ книг Г. Белых, Л. Пантелеева “Республика Шкид”, В.Н. Сорока-Росинский “Школа им. Достоевского” и детского фильма “Республика Шкид”

Министерство образования Московской области

Государственное автономное образовательное учреждение высшего профессионального образования

Московский государственный областной социально-гуманитарный институт

Тема: Анализ книг Г. Белых, Л. Пантелеева “Республика Шкид”, В.Н. Сорока-Росинский “Школа им. Достоевского” и детского фильма “Республика Шкид”

Наша работа неспроста начинается с этого четверостишья, ведь речь в ней пойдет о детской литературе, которая имеет совсем не детский характер. С одной стороны книга Г.Белых и Л. Пантелеева “Республика ШКИД”, написанная бывшими беспризорными, одними из тех, кому судьба готовила участь бродяг, воров, налетчиков с другой стороны книга великого педагога и деятеля образования В.Н. Сорока-Росинского “Школа им. Достоевского”.

Обе эти книги повествуют о “Школе социально-индивидуального воспитания имени Достоевского”, позднее сокращенная ее дефективными обитателями в звучное “Шкид”.

В облупленном трехэтажном здании на Петергофском проспекте работает новая школа-интернат. Где педагогам совсем нелегко обуздать буйную ораву подростков, сызмала привыкших к вольной, кочевой, бесшабашной жизни. У каждого из них своя, богатая приключениями биография, свой особый, выработанный в отчаянной борьбе за жизнь характер. шкид белых пантелеев росинский

“Республика Шкид” – добрая и веселая книга о беспокойных жителях интерната для беспризорных, об их воспитателях, о том, как хулиганы и карманные воришки превращаются в людей, поступки которых определяют понятия “честь”, “совесть”, “дружба”. В этой книге авторы отлично, а порою и блестяще рассказывают о том, что было пережито ими лично и товарищами за время пребывания в школе. Они сумели нарисовать изумительно живо ряд характеров и почти монументальную фигуру Викниксора, заведующего школой.

Повесть была написана авторами через три года после ухода из школы, в 1926 году, когда старшему из них — Белых — шёл двадцатый год, а Пантелееву было восемнадцать лет. В кабинете заведующего петроградским губернским отделом народного образования Лилиной Златы Ионовны появились два юноши с большой кипой бумаги. “Мы написали книгу о школе Достоевского” – сообщили они, и вывалили на стол огромную пухлую рукопись…Дальнейшие события закрутили ребят с неимоверной быстротой. Всего через год рукопись, слегка “причесанная” рукой Шварца и Маршака, и дополненная иллюстрациями Тырсы, воплотилась в талантливейшую книгу. Книгу, о которой быстро заговорили. Книгу, которая неожиданно приобрела огромную популярность у читателя и стала настоящим событием в литературе. Книгу, которая, наконец, через 40 лет будет талантливо экранизована режиссёром Геннадием Полокой.

Но “Республика Шкид” – это литературное произведение, где в художественной форме бывшие ученики школы рассказывают о своем обучении в ней, о своих шалостях и проказах и о своих впечатлениях от всего ими здесь пережитого. Художественное произведение не фотография действительности, автор его может по-своему распоряжаться фактами: одни может выдвигать на первое место, другие затушевывать, об ином умолчать. Он волен и осветить, и оценить их по-своему. Он может кое-что и прибавить, присочинить – то, чего не было, но что все-таки могло быть.

Совсем иное – школа имени Достоевского В.Н Сорока-Росинского. В книге “Школа Достоевского” он полно и глубоко рассказал о своем педагогическом методе, о своей системе и – шире – обо всей своей жизни педагога. Это не художественный вымысел, а реальные люди, жившие и действовавшие в ней в 1920-1925 гг. Это педагогическая система, выражавшаяся в ряде действий учителей и воспитателей этой школы, в ряде их педагогических приемов. Это ребята, учившиеся в ней, подвергавшиеся процессу своего перевоспитания и как-то реагировавшие на эти воздействия на себя со стороны педагогов. Рукопись эта обрывается на полуслове. Но и сто пятнадцать ее страниц, и те статьи и материалы, которые сейчас стали известны, воспоминания учеников и коллег – все это дает достаточное основание, чтобы определить значительный вклад В.Н. Сорока-Росинского – практика и теоретика – в развитие советской педагогической науки. В 1920 году Сорока-Росинский стал заведующим школой имени Достоевского. Руководство этим интернатом для трудных детей было, вероятно, самым значительным делом его жизни. С чувством глубокой благодарности вспоминает он и о своих коллегах по школе. “Никогда еще, – пишет он, – не работали ленинградские учителя с таким подъемом, так вдохновенно и плодотворно, невзирая ни на что – ни на голод, ни на разруху, ни на всеобщее обнищание”.

Итак, давайте же посмотрим на особенности педагогов, которые трудились бок о бок с гениальным заведующим “трудной” школы Викниксором.

1) Черты и психологические особенности педагогов, работавших в школе им. Достоевского.

Из шестидесяти педагогов, в разное время пришедших в школу Достоевского, удержалось всего десять. Но это были, как писал В. Н. Сорока-Росинский, “породистые”, с четко выраженной личностью педагоги”. Ядро педагогического коллектива составили товарищи Сорока-Росинского по Путиловскому училищу: добрая и отзывчивая Элла Андреевна Люминарская или Эланлюм, как прозвали её шкидцы, рискнувшая занять пост заместителя; Константин Александрович Меденников (Косталмед), обучавший ребят гимнастике; Александр Николаевич Попов (Алникпоп), преподававший историю. Все они согласились давать в порядке совместительства несколько уроков в неделю по своим специальностям. От учителей многое зависит: будет ребенок с аппетитом поглощать знания или игнорировать все то, что говорят учителя.

Элла Андреевна Люминарская, она обладала такой особенностью, как тонкая способность сочувствия в прямом смысле этого слова, т. е. способность заражаться настроением другого человека — чувствовать его радость или непосредственно переживать его горе. Это и помогло ей получить расположение учащихся.

Ещё одного из учителей описал сам Сорока- Росинский в своей книге:

“Был преподаватель математики Д. Представьте себе жгучего брюнета, далеко уже не первой молодости, с пышной шевелюрой, с чрезвычайно выразительной физиономией кавказского образца, с глазами, как сливы, и с необычайно широким диапазоном разных эмоциональных реакций…

Этот учитель оказался в состоянии, несмотря на все его выходки, добиться того, что математика стала для его учеников любимым предметом. Никаких конфликтов у Д. с ними не было: он хорошо знал свое дело, всегда с увлечением преподавал, всегда был искренен и доброжелателен, прилагал все усилия, чтобы обучить своих питомцев, радовался вместе с ними их успехам, горевал вместе с ними при неудачах. И ребята ценили его”.

Так каким же педагогом нужно быть, чтобы заполучить расположение шкидцов? Чтобы не быть изгнанным данной республикой?

Я считаю, что нужно быть настоящим, любить своё дело и верить, что семена добра, которые ты посеешь, обязательно принесут свои плоды и помогут беспризорной детской душе “выйти в люди”. Настоящий учитель будет относиться к ученикам с материнской нежностью, отцовской любовью и мудростью наставника.

2)Что ценил Виктор Николаевич Сорока- Росинский в своих коллегах.

В книге “Школа Достоевского” Виктор Николаевич выделяет две группы педагогов: обладающие индивидуальностью, “породой” и безразличные, “беспородные”. Он ценил в первую очередь в учителе его личность, определенный склад характера, его неповторимый стиль. Только те педагоги, кто способен тонко чувствовать настроение ребят, умеет вместе с ними, и радоваться, и горевать, и жить интересами каждого из них добивались расположения Сорока- Росинского и его воспитанников.

А авторы книги “Республика ШКИД” тепло описывали преподавателя словесности, который завоевал их расположение исполнением уличного фольклора во время занятий. Но Викниксор не приемлил такой метод и принцип работы педагога, потому что считал, что наставник должен не только увлекать и вести за собой своих питомцев, но и давать рациональное зерно знаний.

3)Какие приёмы и методы использовали в своей работе учителя школы им. Достоевского с детьми.

Он ценил нестандартные подходы, но только те, которые приносит пользу, поэтому в своей работе использовал следующие методы:

1) “Всякое знание превращать в деяние”. Использование игрового начала в обучении и воспитании учащихся- вот что лежало в основе школы имени Достоевского. Любое из знаний шкидцы ценили лишь тогда, когда его можно было сразу пустить в ход, сделать из него что-нибудь осязаемое, интересное. Например, после урока истории ребята в кружке изо рисовали на исторические темы, изготовляли наглядные пособия. Применение игрового начала в обучении не только очень оживило классную работу, но и обеспечило возможность продолжать обучение на вечерних занятиях в виде веселых инсценировок.

“Сначала читали вслух учителя, а затем и наиболее смышленые ребята. А когда перешли от прозы к поэзии, то шкидцы поняли, что существует еще один вид искусства — декламация. А это сразу привлекло наиболее одаренных в этом отношении воспитанников и возбудило у остальных интерес и дух соревнования. От простой декламации перешли к обыгрыванию сюжета, к чтению по ролям — совсем как в театре, а вскоре задекламировали под руководством учительницы немецкого языка и по-немецки.

2) “День по часам и минутам”.

Виктор Николаевич ценил каждую минуту, поэтому установил строгий распорядок дня. Завтрак, обед и ужин были в определенные часы и только в столовой, а ни в спальных комнатах, как это приноровились делать шкидцы. Тех, кто проказничал, ждало наказание- свой завтрак они получали в ужин. Это помогало организовать порядок в столовой. Также, отдельное внимание заведующий школой уделял чистоте. Своих домочадцев школа привела в опрятный вид. Ведение чистоты и порядка- один из принципов работы Сорока- Росинсского.

3) “Инициативность детей в любой деятельности” – так формулировал Виктор Николаевич один из главных принципов воспитания. В школе постоянно возникали различные творческие союзы детей, любой из шкидцев имел право на выпуск своей газеты или журнала, право на полемику. Всё это давало простор развитию самостоятельности и творчества. Не случайно среди выпускников Шкиды оказалось немало людей, нашедших свое призвание в литературной деятельности, в интеллектуальном труде.

4) “Власть народу”. Чтобы воспитанники чувствовали себя не только объектами, но и субъектами воспитательного процесса, кухню, кладовую и гардероб полностью передали в руки детей. По каждой из этих частей хозяйства выбирался староста, в помощь которым назначались дежурные на каждый день. Дежурные принимали продукты из кладовой, проверяли закладку продуктов в котел. Через них же происходила и раздача всякой еды. Все служащие питались вместе с ребятами за одним столом.

Была в школе Достоевского и обязательная физическая работа — участие в хозяйственной жизни: заготовка дров, мытье посуды, уборка комнат для сна и занятий, лестниц, уборных, изготовление зимней обуви, а также дежурства по кухне, по столовой, по гардеробной и спальне. Но никакой вид труда никогда не применялся как наказание. Более того: если обычные трудовые наряды назначались в порядке очереди, то такие неприятные работы, как мытье уборных, производились, лишь на добровольных началах. Причем желающих всегда находилось больше, чем требовалось. Введенная регистрация каждым воспитанником добровольного доброго дела привела к всеобщему увлечению “добровольчеством”, когда ребята стали сами просить работу: помыть пол, лестницы, уборные, наколоть дрова и т. д. Добровольный труд стал для шкидцев нормой жизни.

5)”Система разрядов”. В школе производилась оценка поведения воспитанников. Но принималась ни балльная система, а система разрядов. Разрядов получилось пять. В первом разряде те, кто не имел ни одного замечания в “Летописи” в течение четырех недель. Перворазрядники пользовались еженедельными отпусками с субботы до понедельника, если у них имелись родители или знакомые, известные заведующему. Перворазрядники пользовались правом прогулок в свободное время и в течение рабочей недели.

Ко второму разряду относились те, кто за неделю не имел записей в “Летописи”. Они так же, как и перворазрядники, пользовались отпуском, но право свободной прогулки для них ограничивалось временем после обеда и началом вечерних занятий.

В третий разряд входили те, кто получал не более трех записей в “Летописи” в течение недели. Такие пользовались лишь отпуском, если имели родителей, но правом свободной прогулки они не пользовались, а могли играть лишь во дворе или гулять с группой в сопровождении дежурного воспитателя.

В четвертом разряде считались те, кто получил свыше трех замечаний, а поэтому и лишались как права отпуска, так и прогулок вне школы даже с воспитателем.

Наконец, в пятом разряде значились те, кто был замечен в воровстве, позволял себе насильничать по отношению к младшим или слабосильным товарищам, был виновен в умышленной порче школьного имущества и в наглом поведении по отношению к педагогам. Такие не пользовались ни отпуском, ни прогулками вне двора школы; к таким в критических случаях мог быть применен и изолятор — комнатенка, где обычно хранились маты и другие гимнастические принадлежности.

Все полученные за день замечания рассматривались заведующим либо его заместителем. Каждый записанный имел право возражать против записей, и если ему удавалось доказать свою правоту, то запись вычеркивалась. Разряды же устанавливались воспитателями на еженедельных классных собраниях с правом апелляции заведующему школой. В результате распределение всяких благ очень упрощалось: оглашался список вещей, подлежащих распределению, старосты составляли список нуждающихся, а затем эти вещи распределялись в порядке очереди по разрядам.

Наряду с замечаниями в “Летопись” вносились такие поступки, как заступничество за обиженного товарища, хорошая инициатива, отлично выполненная работа или выполнение в порядке добровольчества не по наряду каких-нибудь тяжелых или неприятных работ. Такие поощрительные записи принимались в расчет при определении разряда, особенно когда ставился вопрос о его снижении.

В тех случаях, когда какому-нибудь четверто- или пятиразряднику никак не удавалось продвинуться вверх, нередко ему на помощь приходил “сламщик” и заявлял, что берет его на поруки. Эта мера, придуманная самими воспитанниками, вытекала из принятой у беспризорников “сламы” — содружества двух товарищей, каждый из которых должен был делиться со своим “сламщиком” всем, что имел, и во всем ему помогать. Но “сламщик” не просто брал на поруки своего товарища — он еще и отвечал за него своим разрядом: всякое замечание заносилось не только провинившемуся, но и поручителю.

Все выше перечисленные приёмы работы педагогов школы имени Достоевского способствовали формированию интеллигентов из беспризорников. Так какими были ребята до определения их в шкиду?

4)Психолого- педагогическая характеристика воспитанников школы им. Достоевского.

Этих сорванцов вырастила улица. Она вложила в их головы свои порядки, где воровство- это не преступление, а способ выживания. Беспризорников, карманников, воров, хулиганов, успевших, несмотря на юный возраст, пройти сквозь огонь и воду направляли на порог новой жизни. Это были дети, изувеченные непосильными для их возраста переживаниями. Половина — с уголовным прошлым. Всё в них — и психика, и нервы, и жизненная установка — требовало даже не ремонта, а полной перестройки.

Книга Белых и Пантелеева строится так, что начинаешь видеть, как постепенно складывались традиции, правила и законы Шкиды, как шаг за шагом незаметно менялась она вся в целом, и менялся облик каждого ее воспитанника в отдельности. Из этих ребят вышли хорошие честные люди – рабочие, военные, писатели, режиссеры, учителя, агрономы…

Бывшие питомцы Шкиды не только приобрели профессии: они стали участниками большой жизни страны. Сделаться хорошим вором, шнифером или квартирником – в этом видел свое счастье Цыган. Теперь у него совсем другая мечта – служить людям. В этом заслуга школы Достоевского и её педагогов. Именно они смогли из неустойчивой психики каждого ребёнка ежедневно по кирпичику вкладывать только лучшее, построить правильные жизненные уклады и правильный взгляд на мир.

5)Разбор педагогической ситуации по книгам и фильму:

Педагогические приемы, способные воздействовать на воспитанников ежедневно внедрялись под руководством Заведующего школой, который открывается с самых разных сторон: добрый и мягкий, грозный и карающий, реально, трезво и мудро видящий жизнь и врученных ему ребят – и чудак, буквально ребенок, которого ничего не стоит обвести вокруг пальца опытному, прожженному хулигану. Авторы говорят только о фактах, но каждое слово, каждый жест, каждая деталь так красноречивы, что за конкретными поступками Викниксора угадывается и другая, скрытая от глаз воспитанников жизнь, явственно ощущаются долгие часы раздумий и размышлений педагога.

Так, замечательно чувствуется этот второй план в эпизоде, когда Викниксор держит речь перед укравшими табак ребятами. И в испытующем взгляде, каким он окидывает присмиревших воспитанников, и в торжественных и грозных словах и в том, как он невыносимо долго затягивает паузу перед окончательным решением и, только, вымотав как следует ребят, объявляет о полном их прощении, вызвав бурю радости и раскаяния, – во всем этом виден, конечно, продуманный и взвешенный расчет. Впрочем, вряд ли один лишь расчет, даже самый тонкий, мог бы воздействовать на этих многоопытных бузовиков. Каждой клеточкой своего существа они чувствуют, что перед ними стоит не только рассерженный заведующий, имеющий право решить судьбу любого из них. Рядом с ними близкий, необходимый им человек: в их глазах Викниксор похож сейчас на отца. Отнюдь не сентиментальному Гришке хочется показать свое лицо заведующему, “показать, что он в слезах и что слезы эти настоящие, как настоящее раскаяние”. Но и Гришке суждено увидеть, что “Викниксор – гроза шкидцев, Викниксор – строгий заведующий школой – тоже плакал, как и он, Янкель, шкидец”.

В заключении хочется сказать, что читая эти произведения, попадаешь в неизвестный для тебя мир со своими порядками и устоями. Нашему поколению тяжело судить о времени, которое давно миновало. А эти книги позволяют читателю узнать и переосмыслить времена ушедших лет. Хвала тем людям, которые тогда и сейчас вкладывают свою душу в воспитание и перевоспитывание на пользу обществу и самому индивидууму. Да, многое зависит от учителя, и очень непросто быть настоящим педагогом, наставником для детских душ. Это сложная, но благодарная работа, так как ты вкладываешь самое лучшее в детей, а дети- наше будущее. Замечательная школа имени Достоевского вернула шкидцам самое ценное- право чувствовать себя человеком. Закрывая эту веселую и лирическую книгу, понимаешь, как дорого авторам это их прошлое, дороги и незабываемая, трудная и сложная их юность, и тот дом, та республика Шкид, которая вывела их в люди. Эти книги подтверждают мою веру в человека, самое удивительное, самое великое, что есть на земле нашей.

Источник

Каждый заслуживает того, о чём МЕЧТАЕТ.

hr

окт. 26, 2003 11:27 pm Мои размышления над книгой Г. Белых и Л. Пантелеева «Республика Шкид». Педагогический аспект.

Повесть «Республика Шкид» была написана в 1926 году молодыми авторами, когда одному из них шел лишь двадцатый год, а другому не было еще и восемнадцати. В самом начале 1927 года это произведение вышло в свет. Успех повести превзошел все ожидания. Одним из первых откликнулся на нее М. Горький, очень ценивший людей, «которым судьба с малых лет нащелкала по лбу и по затылку». Говоря об этой книге писатель подчеркнул, что она «сделана талантливо, гораздо лучше, чем пишут многие из писателей зрелого возраста». Положительно отозвался о повести и С. Маршак. Он обратил внимание на то, что в «Республике Шкид» «со всей четкостью отразилось время», образ Петрограда тех суровых дней, когда в городе было слышно, как «ухают совсем близко орудия и в окошках дзенькают стекла».

Конечно, данная повесть – в первую очередь художественное произведение, рассказывающее о жизни дефективных подростков и их нелегком пути «восхождения к культуре». Но в то же время это рассказ о педагогической деятельности Виктора Николаевича Сорокина, или просто Викниксора, прозванного так его воспитанниками, которые переименовывали всех и вся. По этому поводу А.С. Макаренко в статье «Детство и литература» (1937) писал: «…Собственно говоря, это книга есть добросовестно нарисованная картина педагогической неудачи». Однако это не совсем так, о чем и говорит С. Маршак, отмечая, что в этом случае школу вряд ли поминали бы добром бывшие воспитанники.

В действиях и решениях Викниксора действительно было немало промахов. Нередко он проявлял по отношению к своим питомцам чрезмерный либерализм, а порой прибегал к мерам, которые осуждает современная гуманная педагогика. Иной раз не хватало Викниксору и выдержки, необходимой для того, чтобы справиться со стихией, бушевавшей в Шкиде. У него не было той стройной и тщательно разработанной системы, какой требовал от воспитателей А.С. Макаренко, но он, тем не менее, был мудрым и внимательным педагогом.

Викниксор знал Шкиду и ее нравы как свои пять пальцев. Он следил за жизнью на-селяющих школу учеников и вовремя направлял их неуемную энергию в мирное русло. Однажды в Шкиде появился новый халдей (то есть воспитатель) – Косецкий, который решил завоевать учеников, став их друзьями. Однако и он, и шкидцы зашли слишком далеко, и началась крупная буза, то есть война со всеми вытекающими отсюда последствиями. Появилась газета «Бузовик», название которой говорит само за себя. В итоге вопрос был урегулирован, было принято решение не посвящать в детали случившегося Викниксора. Известно заведующему было очень мало, но, я в этом уверена, он знал все-таки многое. И Викниксор как проницательный педагог понял всю опасность произошедшего. Он принял верное в данной ситуации решение и газета «Бузовик» стала официальным, в данном случае нравственно-ориентированной газетой «Зеркало».

Введение «Летописи» можно расценить двояко. С одной стороны, это был весьма не гуманный метод исправления, но с другой, была создана достаточно справедливая система наказаний и поощрений, и у ребят появился стимул к хорошему поведению, хотя в дальнейшем многие воспитанники подолгу не выходили из пятого разряда (куда попадают воры и хулиганы). Позже в «Летопись» стали вноситься и положительные замечания, и была введена система «съедания» хорошим поступком плохого.

Очень здраво поступил Виктор Николаевич и во время журнальной лихорадки. В Шкиде одновременно стало издаваться 60 периодических изданий. Викниксор долго не вмешивался, как бы давая ребятам возможность «потворить» вволю. Но когда дошло до того, что все превратились в редакторов, а издаваемые газеты и журналы не кому стало читать, заведующий предложил издавать общеклассную стенгазету. Мудрость такой тактики состоит в том, что, во-первых, воспитанники смогли реализовать себя и, возможно, найти свое настоящее призвание (как это случилось с Янкелем и Пантелеевым); во-вторых, последующее объединение не дало Шкиде разделиться на враждующие группировки. Когда же развернулась гражданская война между Улиганской и Халдейской республиками, именно Викниксор всех примирил. И еще не один раз мудрый заведующий принимал нужное решение в нужное время.

Виктор Николаевич сдерживал данные им обещания. Он верил в своих воспитанников, даже таких, казалось бы, безнадежных, как Долгорукий. Викниксор был уверен, что что-то не было использовано в воспитании этого подростка, погрязшего в воровстве, и нашел нужное средство – трудовое воспитание, которое, как мы знаем, возымело действие.

Что касается организации в Шкиде комсомольской организации Юнком, то это самое верное, что только можно себе представить. Шкида – социально-индивидуальная школа для дефективных, почти с тюремным режимом, поэтому воспитанники ее не могли вступить в комсомол, даже если хотели. Я в целом негативно отношусь к советскому времени и к советской идеологии, так как знаю те плачевные результаты, к которым привела эта идеология. Но в то время и среди тех людей объединение шкидцев в русле единой коммунистической идеи, пусть и во многом антиутопичной, имело большое значение. У шкидцев появился идеал, к которому можно было стремиться, и, что самое главное, это объединило их с остальными людьми, населявшими Страну Советов, дало им возможность в будущем стать полноправными членами в своей стране.

Если переходить с разговора о конкретном педагогическом опыте к разговору о педагогике вообще, то можно сказать об очень важной и актуальной педагогической проблеме, нашедшей свое отражение в повести «Республика Шкид». Глава «Халдеи» начинается так:

Халдей – это по-шкидски воспитатель.

Много их перевидала Шкида. Хороших и скверных, злых и мягких, умных и глупых, и, наконец, просто не­опытных, приходивших в детдом для того, чтобы полу­ чить паек и трудовую книжку. Голод ставил на пост педагога и воспитателя людей, раньше не имевших и представления об этой работе, а работа среди дефективных подростков – дело тяже­ лое. Чтобы быть хорошим воспитателем, нужно было, кроме пе дагогического таланта, иметь еще железные нервы, выдержку и громадную силу воли.

Только истинно преданные своему делу работники могли в девятнадцатом году сохранить эти качества, и только такие лю­ ди работали в Шкиде, а остальные, пайкоеды или слабоволь­ ные, приходили, осматривались день-два и убегали прочь, чув­ ствуя свое бессилие перед табуном задорных и дерзких воспи­ танников.

Много их перевидала Шкида.

Последняя фраза повторяется в главе как минимум трижды. В ней в завуалированном виде – вся тайна и специфика педагогического дела: Учителей много, а педагогов, настоящих педагогов – единицы. Первые приходят и уходят, не выдерживая испытания, вторые – остаются навсегда, или надолго, или «накрепко». В заглавие «Халдеев» вынесены слова М. Горького: «безумство храбрых», которые, на мой взгляд, очень точно выражают сущность педагогической деятельности. Работа в школе – это действительно «безумство храбрых», даже если вести речь об обычной школе. Очень часто в современную школу приходят без пяти минут студенты, только-только с госэкзамена. Школа для них оказывается единственным возможным местом работы. Потом, где-то через год, они уходят. Нельзя сказать, что эти учителя плохо преподают, иногда даже очень хорошо, но с самого начала они не хотят работать в школе. Так зачем же изводить себя и детей? По-моему лучше вообще какое-то время не работать. Школа – для избранных. Учитель может быть только настоящим, иначе он не учитель, и уж тем более не педагог. Именно об этом и говорит повесть «Республика Шкид».

Источник

admin
Делаю сам
Adblock
detector